Павел Плотников после новостей о гибели тамбовской выпускницы: «Ответственность за моральную подготовку к ЕГЭ лежит и на учителях, и на психологах, и на родителях»

Несколько дней назад федеральные СМИ сообщили о том, что в посёлке Токарёвка Тамбовской области 17-летняя девочка ушла из жизни после ЕГЭ по математике. По словам подруги погибшей, выпускница не преуспевала по предмету и боялась, что «провалит» экзамен. Своим мнением о том, почему ЕГЭ приводит детей в ужас, кто несет за это ответственность и почему современную систему образования продолжают усовершенствовать в пользу такого формата экзаменов, поделился с LifeTambov.ru депутат Тамбовской областной Думы, кандидат физико-математических наук, доцент Павел Плотников.

По-вашему, у ЕГЭ больше «плюсов» или «минусов»?

— Судя по тому, что значительная часть населения до сих пор негативно относится к ЕГЭ, «минусов» больше.

Если сравнить советское образование и нынешнее, какое эффективнее?

— Школьное образование я получал в советское время, а первое высшее — на стыке эпох, и по сути, оно тоже было ещё советским. В дальнейшем, преподавая в университете, я отчетливо видел, как уровень школьной подготовки студентов неуклонно снижается. Вынужден был снижать уровень подготовки и университет. Поэтому отдаю предпочтение советскому образованию. Безусловно, оно нуждается в модернизации, но не в коренной ломке.

Защитники ЕГЭ всегда оперируют тем, что этот экзамен система, позволяющая уменьшить коррупцию в вузах. Так ли это на самом деле?

— Да, это так. Но для борьбы с коррупцией в вузах можно применять и другие методы. Скажем, строже контролировать процесс вступительных экзаменов.

ЕГЭ улучшил российское школьное образование?

Нет. Он подчинил обучение, особенно в выпускных классах, цели подготовки к его сдаче, а не систематическому изучению предметов.

Как Вы считаете, почему ЕГЭ стал огромным стрессом для детей?

— Экзамен — всегда определенный стресс. Но ЕГЭ объединил в себе и выпускной экзамен, и вступительный, поэтому цена ошибки резко возросла, а с ней — и напряжение.

Система безопасности при проведении ЕГЭ включает: металлодетекторы, глушение мобильной связи, видеонаблюдение, сопровождение в уборные. Оправданы ли такие условия?

— В каком-то смысле да, поскольку должна быть обеспечена самостоятельность выполнения экзаменационной работы. Но вот только делать это нужно очень аккуратно, так, чтобы не вызывать у выпускников дополнительный стресс. Я считаю, что, например, сдавать ЕГЭ нужно там, где выпускникам наиболее привычно находиться, то есть в своих школах, а не в специальных пунктах.

Лежит ли на учителях ответственность за моральную подготовку к ЕГЭ?

— Безусловно. И на учителях, и на психологах, и на родителях. Нужно сделать так, чтобы сдача экзамена была, насколько это возможно, комфортной психологически.

В Тамбовской области был случай, когда одного из организаторов после проведения ЕГЭ лишили права преподавания в школе за то, что один из учеников пронес телефон на экзамен. Считаете ли вы ответственность, которую педагоги несут за поступки детей, справедливой?

— Уверен, что столь суровая мера ответственности — явный перебор.

Почему, несмотря на все «минусы», «эксперимент», введенный в 2001 году и ставший обязательным в 2008-м, не могут, скажем, отменить? Что с ЕГЭ ждет Россию в сфере образования через 10 лет: развитие или деградация?

— Потому, что лобби сторонников обязательности ЕГЭ и в целом прозападных подходов к образованию очень сильно, хотя уже неоднократно высказывались предложения предоставить выпускникам право выбора, в какой форме сдавать экзамены. Недавно такой законопроект внесла фракция «Справедливая Россия» в Государственной Думе. Не берусь загадывать, что будет с системой образования через 10 лет, но надеюсь, что названное лобби перестанет определять тенденции в российском образовании.

Поделиться в соцсетях:

Комментарии